Иерей. Ваши последние слова как будто приоткрывают тайну Иисусовой молитвы. Если эта молитва, как Вы говорите, напечатлевает в сердце постоянную молитвенную память о Господе нашем Иисусе Христе, и соединяет с Ним наше сердце, и становится как бы стражем сердца от всяких нечистых и греховных движений, а через это регулирует и всю жизнь христианина, то ведь это и есть самое важное и необходимое в деле христианской жизни. Самые обширные богословские познания, начитанность в святоотеческой литературе и в богослужебных книгах, если все это остается достоянием только ума и памяти и не доходит до глубины сердца, не управляет жизнью человека и всеми его поступками, остаются мертвым и неиспользованным сокровищем. И конечно, в этом случае Иисусова молитва становится важнее и необходимее всех этих теоретических знаний. Это соображение вызывает во мне особенный интерес к этой молитве. И я прошу Вас простить меня, если, предлагая Вам свои вопросы, я буду говорить о вещах по-видимому совершенно ясных и удобопонятных, не требующих никакого разъяснения и всем известных; я буду это делать единственно для того, чтобы в столь важном и чрезвычайно интересном вопросе не упустить из внимания ни одной мелочи, тем более, что я уже предупредил Вас о своем крайнем невежестве в этом вопросе.
Итак, первый мой вопрос заключается в следующем: какая надобность в Иисусовой молитве, когда Православная Церковь облает неисчислимым множеством молитв домашних и церковных, составленных по внушению Св. Духа святыми по жизни и высокими по дарованиям песнописцами: Иоанном Дамаскиным, Косьмою Маиумским, Романом Сладкопевцем, Андреем Критским, Иосифом Песнописцем и другими, а также великими св. отцами: Василием Великим, Иоанном Златоустым, Ефремом Сириным и другими, и, кроме того, данных нам Самим Господом Иисусом Христом и Его Пречистою Материю? Во всех этих молитвах, тропарях, канонах, стихирах заключается так много глубокого, трогательного и разнообразного содержания, что в них может найти свое выражение всякое человеческое религиозное чувство, настроение, потребность, нужда, всякое горе и всякая радость, всякая мольба и всякая благодарность; они могут всякую душу научить, вразумить, напитать, согреть, утешить, просветить, одушевить, исправить и направить... Зачем же, вместо того, чтобы пользоваться всем этим разнообразным духовным церковным богатством, ограничивать себя одною покаянною молитвою мытаря, как будто вся религиозная жизнь человека сводится к одному только покаянию? Простите меня за мой, может быть, наивный вопрос, но не откажите дать Ваше разъяснение.
Инок. Что касается Ваших слов об ограничении всех молитв одною покаянною молитвою мытаря, то если бы это и было так, в этом не было бы ничего соблазнительного и противного Евангелию. Ибо покаяние лежит в основании всей христианской жизни. Кто научится покаянию, тот научится христианской жизни. Иисус Христос начал проповедь Свою проповедью покаяния: «Оттоле начат Иисус проповедати и глаголати: покайтеся, приближися бо Царство Небесное» (Мф. 4, 17). Заповеди блаженства, которыми Иисус Христос начал Свою Нагорную проповедь, ублажают прежде всего смиренных и плачущих. Но сейчас речь не об этом. Ваш вопрос происходит от очевидного недоразумения. По-видимому, Вы полагаете, что Иисусовой молитвой предлагается заменить все существующие домашние и церковные молитвословия и песнопения.
Совсем нет. На это никто не дерзает. Все, существующее в Церкви, имеет Божественное происхождение, установлено для нашего спасения и никакой отмене не может подлежать! Иисусова молитва ничего не отменяет и имеет своею целью только вспомоществовать тому же делу спасения, которому служит все в Церкви Христовой. «Не думай, – пишет один из делателей и наставников Иисусовой молитвы, – что, заставляя обучаться умному деланию, св. отцы наносят ущерб псалмам и канонам. Да не будет этого! Ибо все это дано Церкви Духом Святым. И все ее священнодействия заключают в себе все таинство домостроительства Бога-Слова до самого Второго Его Пришествия, а также и нашего воскресения. И нет в церковных установлениях ничего человеческого, но все является действием Божественной благодати, не возрастающим от наших достоинств, не умаляющимся от наших грехов» (Житие и писания Молдавского старца Паисия (Величковского). М., 1847. С. 107).
«Церковь Христова, – пишет другой делатель Иисусовой молитвы, – назданная на основании апостол и пророк, сущу краеугольну Самому Иисусу Христу (Ефес. 2, 20), имеет стоять непоколебимо до скончания века на своем вечном основании, которое есть Иисус Христос. Все в ней, учрежденное Духом Святым, должно быть исполняемо нами беспрекословно, как дело Божие, установленное нашего ради спасения». Итак, речь идет не об отмене или замене каких-либо церковных установлений, а об особом вспомогательном молитвенном делании, которое, содействуя установлению и укреплению внутреннего, сердечного, молитвенного, единения с Господом Иисусом Христом, не только не мешает домашней или церковной нашей молитве, но еще и помогает ей быть более сосредоточенной, углубленной и действенной. То правда, что не знающим грамоты Церковный Устав предлагает заменять недоступные им молитвословия Иисусовой молитвою, но это вызывается очевидной необходимостью, невозможностью для них пользоваться богослужебными книгами.
Пустынники и отшельники заменяют молитвой Иисусовой церковное богослужение отчасти по этой же причине, отчасти по характеру своего особенного духовного подвига.
Иерей. Благодарю Вас за это разъяснение. Не откажите еще дать точное определение, что Вы называете Иисусовой молитвой? Ведь каждая молитва, обращенная ко Господу Иисусу Христу, может быть названа Иисусовой молитвой, и таких молитв очень много. Мне хотелось бы знать, как нужно правильно произносить Иисусову молитву?
Инок. Молитвой Иисусовой мы называем не что иное, как благоговейное призывание спасительного имени Господа нашего Иисуса Христа – во всякое время, при всяком занятии и на всяком месте. Выражается эта молитва обычно следующими словами: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго (или грешную)». Короче можно сказать так: «Иисусе, Сыне Божий, помилуй мя (грешнаго или грешную)». В этой своей форме она как раз соответствует словам св. ап. Павла: «Хощу пять словес умом моим глаголати... нежели тьму языком» (1Кор. 14, 19). Можно сказать и еще короче: «Господи, помилуй»
Иерей. Чем объясняется то, что с молитвою о помиловании мы обращаемся не к Пресвятой Троице, не к Богу Отцу и не к Святому Духу, а к Сыну Божию?
Инок. Вам, конечно, известно, что мы обращаемся с молитвами к Пресвятой Троице («Пресвятая Троице, помилуй нас»), и к Богу Отцу («Отче наш»), и к Св. Духу («Царю Небесный»). Но в данном случае мы обращаемся к Сыну Божию. Причина этому понятна. Мы обращаемся к Сыну Божию не потому, конечно, чтобы Сын Божий преимуществовал в Тройческом Единстве Божества, но потому, что Он стяжал нас Богу и Отцу Честною Своею Кровию и есть наш Спаситель и Примиритель с Божественною правдою.
Он принял в Свою Божественную Личность наше естество, искупил нас от грехов наших Своею жизнью, смертью и воскресением, понес за нас наказание, которое неотложно лежало на нас за наши грехи – прародительские и свои личные. И потому, по всей справедливости, мы и должны молиться Ему, как нашему Спасителю. Он есть наш Посредник, Ходатай и Примиритель; только Им и через Него наши молитвы получают свою силу, и мы имеем доступ к Отцу Небесному: «Аще что просите от Отца во имя Мое, то сотворю» (Ин. 14, 13).
Нет сомнения, конечно, что и всякая другая молитва, обращенная ко Господу Иисусу Христу, составленная св. отцами, богодуховенна, божественна и причастна благодатной силы, по мере нашего должного к ней отношения, но при своей, большей или меньшей, многосложности, не имеет той легкой удобности, чтобы можно было читать ее постоянно, во всякое время, при всяком занятии, на всяком месте. Однако, при всей своей краткости и простоте, молитва Иисусова заключает в себе все, что принадлежит Сыну Божию, как по домостроительству нашего спасения, так и по Его Божественному Ипостасному состоянию. Исповедуя Его Господом и Сыном Божиим, мы признаем Его истинным Богом, единосущным Отцу и Св. Духу, а называя Его Иисусом Христом и прося «помилуй нас», исповедуем таинство домостроительства, которое было благоугодно Ему совершить нас ради человек и нашего ради спасения; мы признаем Его своим Спасителем, Который только один и может спасти нас. А в этом, как известно, и состоит вся сущность нашей христианской веры, Евангелия и всего Христова учения. Св. Иоанн Богослов, оканчивая свое Евангелие, говорит: «Сия же писана быша, да веруете, яко Иисус есть Христос, Сын Божий, и да верующе живот имате во имя Его» (Ин. 20, 31). Словом, молитва Иисусова соединяет нас с Сыном Божиим ближайшим образом, в Нем делает нас причастными вечной жизни. По слову того же апостола: «В Том живот бе» (Ин. 1, 4).
Иерей. Ваши слова дали мне вполне достаточные предварительные разъяснения о молитве Иисусовой, и теперь мы можем перейти к главному вопросу: о значении молитвы Иисусовой в духовной жизни христианина и о том, как надо проходить эту молитву.
Инок. Мы уже отчасти коснулись этого вопроса. Теперь с Божией помощью приступим к более глубокому и подробному его рассмотрению. Наша молитва может быть троякого рода. Постигает нас какая-нибудь беда, болезнь, тяжкое горе или трудные житейские обстоятельства, из которых мы не видим благополучного выхода, и тогда наша душа, даже у людей равнодушных к религии, сама собою раскрывается для горячей молитвы к Богу о помощи. Или придет к нам неожиданная радость, произойдет благоприятный поворот в болезни дорогого существа, откроется выход из безвыходного, казалось, положения, и сердце наше снова само собою загорается благодарной молитвой ко Господу. И в том и в другом случае молитва вспыхивает в душе нашей непроизвольно и бывает искренней и горячей. Это один вид нашей молитвы. Но проходит момент, вызвавший горячий молитвенный порыв нашего сердца, и мы можем снова погрузиться в обычное наше безразличие и равнодушие к молитве.
Есть другая молитва, совершаемая в определенном порядке и постоянная. Утром и вечером мы совершаем установленное молитвенное правило, читаем молитву перед принятием и после принятия пищи, в праздничные дни посещаем церковное богослужение. Мы делаем это или потому, что находим в этом религиозное удовлетворение, или по чувству долга, или по обычаю и привычке. Выполняя свою молитву, мы иногда переживаем те религиозные чувства и настроения, о которых говорится в читаемой или слушаемой молитве, а иногда остаемся совершенно безучастными и невнимательными, погруженными в свои собственные мысли. Вам, конечно, известно, как мало бывает иногда связана эта наша домашняя и церковная молитва с нашим образом жизни, с нашими вкусами, привычками, даже с нашим образом мыслей.
Прочитав, не всегда внимательно, наши утренние или вечерние молитвы, отстояв всенощную или литургию, мы считаем, что выполнили свой долг перед Богом, «воздали Божие Богови», и теперь можем со спокойным сердцем, уже не вспоминая о Боге, всецело отдаваться своим житейским делам и заботам, пустым разговорам, пересудам, сплетням и развлечениям, не думая о соответствии нашей жизни воле Божией. Таким образом, между молитвою и жизнью не получается взаимной связи. Между ними существует какое-то разъединение. Молитва не только не влияет на нашу жизнь, не только не руководит ею, но мы даже склонны думать, что такого влияния и такого руководства и не должно быть, иначе жизнь станет очень скучной, если мы все время будем думать о Боге. Однако такой разрыв между молитвою и жизнью совсем не соответствует духу христианства. Христианство требует единства и цельности веры и жизни. У нас же выходит, что то, что мы получаем (если только получаем) в нашей домашней и церковной молитве, мы растрачиваем нашим образом жизни и нашими привычками. И от этого мы не видим в себе никакого духовного плода, никакого духовного роста, никакого успеха и улучшения в нашей духовной жизни, да и самая молитва превращается в формальное, скучное занятие.
Иерей. То, что Вы говорите, совершенно верно и является большим злом в нашей мирской жизни, и я, как мирской священник, могу подтвердить справедливость ваших слов. Я даже скажу больше: мы сами, пастыри, нередко погрешаем этим разделением жизни на две половины – духовную и светскую, другими словами, служим одновременно и Богу и мамоне. Но какой же выход из этого положения?
Инок. Выход есть. Он заключается в следующем: нужно, чтобы в нашем сердце образовался некоторый постоянный духовный молитвенный союз с Богом, установилось наше неразрывное молитвенное единение с Господом Иисусом Христом, и оттуда, из сердца исходила бы двигающая сила, направляющая всю нашу внутреннюю и внешнюю жизнь согласно духу и заповедям св. Евангелия.
Иерей. Но как же создать в нашем сердце такой, как Вы говорите, союз с Господом, или постоянное молитвенное сопребывание с Ним?
Инок. На этот вопрос Церковь отвечает своим учением об Иисусовой молитве, умом в сердце совершаемой. Наша общая печальная ошибка заключается в том, что мы не пользуемся молитвой как постоянной духовной силой, направляющей нашу духовную жизнь. Это я говорю не только об Иисусовой, но и о всякой другой нашей молитве. Мы смотрим на молитву лишь как на известную дань Богу. Уплатил эту дань, прочитал или выслушал положенные молитвы – значит, выполнил все, что от меня требуется. Я могу теперь жить и делать что угодно. Придет пост, покаюсь – и опять за прежнее. Мы не смотрим на молитву как на нашу постоянную спутницу и сотрудницу в правильном ходе нашей внутренней и внешней христианской жизни, не смотрим, конечно, потому что у нас нет и заботы об устроении нашей жизни по-христиански. Для того же, чтобы наша жизнь была устроена по-христиански, необходимо, чтобы прежде всего наше сердце было устроено по-христиански, ибо в нем истоки нашей духовной жизни. Достигнуть этого правильного устроения сердца и помогает нам Иисусова молитва, которая, укореняясь в сердце, начинает управлять оттуда всей нашей жизнью. Здесь-то и открывается третий вид молитвы как постоянного внутреннего молитвенного делания, имеющего целью, при помощи Божией, привести к напечатлению в сердце постоянной молитвенной памяти о Господе Иисусе Христе, при помощи которой преодолеваются нечистые движения сердца и утверждается правильная духовная христианская жизнь. Это значение Иисусовой молитвы не есть что-либо новое – оно во все времена сознавалось в Православной Церкви.
И хотя все наши молитвы могут иметь такое же значение, как Иисусова молитва, но не с таким удобством. Иисусова же молитва, ввиду ее краткости и возможности пользоваться ей при всяком занятии, во всяком месте и во всякое время, а также и ввиду самого ее содержания, имеет в этом отношении особенное преимущество. Употребление ее освящено самим Евангелием: вспомните жену-хананеянку, слепцов иерихонских и др. случаи. И потому она во все времена и повсюду употреблялась в Православной Церкви для этой цели и рекомендовалась св. отцами и подвижниками. Употреблялись, правда, в прежние времена, и другие краткие молитовки, выражающие то или иное состояние христианской души и направленные к той же цели. Посредством их частого, громкого или безмолвного в сердце, произношения верующие поддерживали в себе постоянную память о Боге и молитвенное и благоговейное с Ним общение. Св. Кассиан говорит, что в Египте в его время обычною краткою молитвою был 2-й ст. 69-го псалма: «Боже, в помощь мою вонми; Господи, помощи ми потщися!» О св. Иоанникии Великом пишется в житии, что он всегда повторял такую молитву и перемежал ею чтение псалмов: «Упование мое Отец, прибежище мое Сын, покров мой Дух Святый». Другой некто постоянною своею молитвою имел такие слова: «Аз яко человек согреших, Ты же яко Бог щедр, помилуй мя!» Иные и другие возлюбляли для себя молитовки. Но, как было сказано, уже в самые древние времена очень многими избираема была молитва: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго», которая постепенно и вошла во всеобщее употребление и даже в Устав Церковный. Видим указание на нее у св. Ефрема, св. Златоуста, св. Исаака Сирианина, св. Исихия, свв. Варсонофия и Иоанна, св. Иоанна Лествичника. Св. Иоанн Златоуст говорит о ней так: «Умоляю вас, братие, никогда не нарушайте и не презирайте правила молитвы сей. Монах должен – ест ли, пьет ли, сидит ли, служит ли, шествует ли путем, или другое что делает – непрестанно взывать: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя!» – да имя Господа Иисуса Христа, сходя в глубь сердца, смирит держащего тамошние пажити змия, душу же спасет и оживотворит. Непрестанно пребудь с именем Господа Иисуса, да поглотит сердце Господа и Господь сердце, и будут два сии воедино». И в другом месте: «Не отлучайте сердца своего от Бога, но пребывайте с Ним и сердце свое храните всегда с памятованием Господа Нашего Иисуса Христа, пока имя Господа вкоренится внутрь сердца и оно ни о чем другом помышлять не станет, – да возвеличится Христос в вас».
Подобное же пишет и св. Иоанн Лествичник: «Память Иисусова да срастворится с дыханием твоим».
В правиле Пахомия Великого, преподанном ему ангелом, вместе с другими молитвами указано и сто молитв Иисусовых. Св. Игнатий Богоносец, муж апостольский, которого в его младенчестве Господь Иисус Христос поставил в пример смирения своим ученикам, получил, прозвание «Богоносца» потому, что он, по его собственным словам, всегда носил в сердце имя Господа Иисуса Христа.
И Вы сами хорошо знаете, как много святым именем Иисуса Христа чудес совершили и как много за это имя пострадали св. апостолы и мученики Христовы!
