О святости как смысле жизни и обретении его в молитве известный режиссер и сценарист протоиерей Сергий Баранов поговорил со столичной молодежью в Новоспасской обители Москвы. Отец Сергий многим известен по своим авторским глубоким и лиричным фильмам. Поэтому первое его слово – короткометражная картина «Цена моей жизни». А если у жизни Такая Цена, то и смысл ее не меньше, чем святость. Об этом и было вступительное слово отца Сергия и его последующие ответы на вопросы собравшихся.
Главное отличие христиан
– Однажды отец Софроний (Сахаров) затронул было весьма высокие темы, на что один опытный монах сказал:
– Отец Софроний, давайте говорить о том, что касается нашего уровня... Поосторожнее бы относиться к тем темам, которые очень высоки для нас.
И тогда еще совсем молодой иеромонах решился возразить:
– Конечно, я в некоторой степени с вами согласен. Но почему я позволяю себе говорить о высоком, не боясь, что это повредит моей душе? Во-первых, когда ты имеешь перед собой запредельную цель как идеал, ее недостижимость сподвигает тебя постоянно быть в динамике. Потому что ты, непрестанно стремясь к ней, не можешь в полной мере ею обладать, и это тебя заставляет трудиться и трудиться. А во-вторых, когда перед тобою высокий идеал, то по контрасту с ним ты будешь чувствовать своё ничтожество. Здесь сложно загордиться, потому что то и дело ощущаешь своё несоответствие.
Выслушав всё это, тот старый схимник-афонит ответил:
– Ну, отец Софроний, раз так, то этот разговор возможен.
Я не побоялся назвать нашу встречу «Святость как смысл жизни». Для кого-то это слишком дерзко, для кого-то неудобоваримо. Другие сразу отшатываются от такой высоты...
Мне кажется, для первых христиан святость и была смыслом их жизни. Они так просто жили. В посланиях, читаем, так и обращались друг к другу: «Святым такой-то Церкви...».
Обычно говорятся о смысле жизни человека такие избитые фразы, как: «Надо построить дом, посадить дерево, вырастить сына»... Но я в какой-то момент стал оценивать свою жизнь по этим лекалам – и понял, что я не одно дерево посадил, и дом построил, и родил шестерых детей, и внуки уже пошли... А еще строил храмы, писал иконы. Господь благословил на Святой Горе Афон расписывать небольшие келлии... 23 года я посещал тюрьмы. Организовал приют для бездомных и 13 лет содержал его. Построил кафедральный собор. Писал книги, снимал кино. Сочинял сценарии для театра... Где я только себя не проявил. Даже пел в советском хоре ветеранов города. Ну и что? Вот сейчас меня на встречах спрашивают: «Отец Сергий, а ты удовлетворен? Столько в жизни всего понаделал...».
А я и не знаю, что ответить... Наоборот – какое-то ощущение пустоты. Очень похоже на переживание, которое описывает Соломон устами своего Экклезиаста: я обладал мудростью и в полной мере познал мудрость, и понял, что это – суета. Я был самым богатым, насладился богатством, пресытился и понял, что это – суета. У меня было всё, но в конце жизни я могу сказать, что тогда, когда это всё остается в прошлом, – всё это суета...
Казалось бы, читая Экклезиаста Премудрого Соломона, можно было бы сказать, что это очень пессимистическая книга, если бы там не было последних слов: «Итак, живи и Бога бойся» (ср. Еккл. 12, 13). Но я бы сразу скорректировал: слово «бойся» по-православному скорее звучит как – люби. Бойся – в смысле бойся потерять Его, бойся оскорбить Его, бойся предать Его, бойся остаться без Него. Потому что это действительно страшно.
И вот, после всего, что я сделал в жизни, я понял: всё это суета сует. Последним, самым главным, самым драгоценным, самым святым деланием стал монастырь. Вот я три дня не был в нашем Иверском монастыре города Орска, где я являюсь духовником, и ощущаю, как соскучился по нашим матушкам, по нашему Уставу, по нашему духу, по нашим ночным литургиям, по нашему правилу Иисусовой молитвы, когда весь монастырь вечером затихает, и в каждой келлии: «Господи, Господи, Господи»... Наконец-то я нашел смысл.
Всё остальное имеет смысл, когда проходит через главное. В Православии всё христоцентрично. Если нет Христа, то всё суета, – как говорил Премудрый Соломон.
А где Христос? Очень печально, что иногда люди ходят в храм по 50 лет, кто-то даже больше, и они не встречают Христа. Они очень много знают о Христе, спорят о Христе, изучают постоянно что-то о Христе... Но Самого Христа они не знают. Это как иметь искренность, усердие, постоянство – но двигаться не в ту сторону. Человек идет, старается, потеет... Но он идет не в ту сторону! Не в сторону Христа...
Я бы хотел, чтобы вы задумались. Скажите: мы пытаемся соблюдать нравственный закон, жить чисто, не грешить, любить ближнего, быть хорошими мужьями и матерями, не изменять, заботиться о домашних, не пить, не курить... Кто-то понуждает себя на большее: он выходит вовне – посещает больных, престарелых, идет в тюрьмы, кормит бездомных, усыновляет детей, устраивает кризисные центры, чтобы женщины не делали абортов... Но вот из всего, что я сейчас перечислил, что не мог бы делать и атеист? Всё мог бы делать!
А чем же мы тогда отличаемся от атеистов? В чем наша суть? Что они не делают и что не то что могут, а должны делать христиане? Молиться! Под молитвой тут имеется в виду не «вычитывание» фрагментов молитвослова или Псалтири или проговаривание чего-то там наизусть, а молитва как состояние, в котором очень близок Бог. Состояние, в котором Бог из идеи – высокой, светлой, философской – становится внезапно Живым Богом, Богом личностью.
Мне иногда говорят:
– Я вот прочитал у святых отцов, что без слёз нельзя молиться...
И причащаться без слёз нельзя, писал преподобный Симеон Новый Богослов... И вот мы начинаем как-то себя психологически настраивать, работать над собой, что-то там подкручивать, чтобы появилось покаяние... Вот сейчас добьемся слез, тогда, мол, и будем молиться...
– Знаете, – говорю, – когда придет Христос, не как идея, а вот именно Он, ты их уже не сможешь остановить, свои слёзы... Они просто потекут у тебя ручьями!
Кто-то пытается искусственно вызвать у себя раскаяние, начинает как-то истово надрывать себя, копаться в себе... Но опять же: когда придет Святой Дух и откроет вам глаза на самих себя, вы не сможете не заплакать... Очень хорошо, когда это приходит от Него, а не от нашей некой аутотренинговой самонастройки, – тут может быть ошибка. Когда ты сам поверишь в то, что ты сам же из себя изобразил, – это фальшивое состояние.
В духовной жизни самое правильное – это когда всё приходит постепенно и естественно. Есть такое выражение: «Твори молитву, и молитва тебя всему научит»...
Люди! Поберегите время! Потратьте его на главное!
– Как сегодня молиться, когда при современном ритме жизни ни на что не хватает времени?
– Время – одно и то же. Отношение ко времени стало другим. Мы сжигаем часы на пустые дела, а на главное минут не остается. Вот какое время было, например, у моей бабушки, у которой муж погиб на войне, остался сирота-сын, не было зарплаты, были трудодни-галочки, что выставляли в колхозной ведомости, в хлеву мычала тощая корова... Но почему-то для духовной жизни, на молитву время тогда люди находили... Мы сейчас всем обеспечены: стиральные машины, пылесосы, посудомойки... а времени у нас нету?! Просто мы живем как-то легкомысленно.
Диоген когда-то бегал по улицам с фонарем и кричал древним грекам: «Ищу человека!» – так же и мне хочется выбежать сейчас с призывом: «Люди! Поберегите время! Потратьте его на главное! Его очень мало!!! Его недостаточно, чтобы просиживать у телевизора, заниматься пустыми делами...».
Куда-то съездить, сходить ради интереса у нас всегда время находится. Но ведь это не самое главное в нашем бытии. Это всё возможно. Бог благословляет и отдых. Но это не есть нечто существенное...
Знаете, когда это начинаешь понимать? Когда попадаешь в онкодиспансер, тебе заявляют: «Мы вам должны сказать страшную вещь... У вас опухоль». Что происходит с человеком? Еще вчера у него не было времени, но он вдруг находит время на врачей, на какие-то китайские зарядки, изыскивает средства на дорогие лекарства... Откуда? Зачем?
Мы перестали чувствовать, что наша жизнь – это и есть медленное умирание. Вот кто из нас сейчас медленно не умирает? У кого-то просто дольше этот процесс длится, у кого-то быстрее, но он в каждом из нас неостановим и непреодолим, в плане жизни этого тела...
Но самое страшное – это духовное умирание. Смерть того, что не подлежит смерти, – бессмертной души. Вот здесь ужасно осознать, что ты остаешься с этой проблемой один на один... Без помощи Божией...
Думаю, если всё взвесить, время на молитву можно найти. Поставить перед собой вопрос ребром: или я это делаю и живу, или не делаю – и умираю для вечности.
В молитве главное – Христос
– Как быстро может быть услышана молитва святыми угодниками Божиими, Богородицей, Господом Богом?
– Господь Бог лучше всех, думаю, слышит. «Создавый ухо, не слышит ли? И Создавый око, не видит ли?» (ср. Пс. 93, 9). Поэтому Господь еще называется Сердцеведцем – Он смотрит на нас так глубоко, как мы сами себя не знаем. По большому счету, Богу не нужно ничего объяснять. Его не надо уговаривать. Даже просить у Него что-то необязательно. В молитве не просьба главное. В молитве главное – Христос. Когда в вашей молитве произошла встреча со Христом, в этот момент можно словесную сторону вообще отбросить, – не в ней суть.
– Как сделать так, чтобы Иисус Христос стал центром жизни?
– Ему нужно уступить это место. Потому что там обычно находится наше «я» – и мнит еще, что расположено в центре вообще всей Вселенной... И Христу там места просто нет, – в нашей Вселенной Ему не нашлось уголка.
Правила духовной жизни предполагают, что ты должен
уступить центральное место в жизни Христу
Все правила духовной жизни, собранные в православной аскетике, предполагают, что ты должен уступить это центральное место в жизни Христу. Тогда это будет жизнеспособная Вселенная, созданная Самим Творцом, где Он альфа и омега, начало и конец, и есть и будет. Он в центре мироздания – всё от Него и к Нему. И для тебя это будет счастье. Потому что это краеугольное место займет Достойный.
Здесь нельзя дать какой-то один рецепт. Это весь комплекс духовной жизни. Изучайте не просто нравственную, обрядовую часть Православия – вникайте в законы духовной жизни. Узнавайте, что писали святые отцы о молитве. Как они молились? Надо всю жизнь выстраивать вокруг этого опыта молитвы, потому что в центре этого опыта и есть Христос.
Чтобы стяжать то, что не умирает
– Как не потерять мотивацию к молитве? Иногда получается выполнять правило с поклонами, а иногда и нет.
– Православные всегда пользовались некими средствами мобилизации: только стал несколько забываться – тут же подстегиваешь себя. Создаешь себе какое-то событие в духовной жизни, от которого уже впоследствии отталкиваешься. Стал охладевать? Едешь в святое место. Укрепился, вдохновился – и опять: не пропускай теперь только правило, молись себе и молись.
Но важно понять: легко никогда не будет. В этом «тяжело» – вся суть труда над собою. Господь, когда пришел, что сказал? Расслабьтесь? Нет. «Хочешь быть Моим учеником, возьми крест свой» (ср. Мф. 16, 24). Легко на Голгофе?
Он же не сказал, что всё будет о’кей? Это протестанты учат: бизнес пойдет, жилищные условия улучшишь... «Бог меня любит! Ура! Хорошо!»
Да так не бывает в духовной жизни! Через скорби нам Господь открывает глаза на нас же самих. Нечто важное нам так показует.
Память смертная – это очень высокий дар. Для кого-то, может, это жестковато. Можно смягчить: чувство времени. Это когда человек постоянно ощущает, что не только он сам умирает, но и всё вокруг него скоротечно, хрупко и тленно.
Вот мы сейчас с вами говорим, а минуты уходят... Через полтора часа – конец. И повтора не будет. Это умирание – всегда и везде. Оно точно актуальнее всего, что проходит.
Нечто подобное переживал отец Софроний (С