Сочинение о молитве Иисусовой
О словах, содержащихся в божественной молитве «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя»
1. Сколь велика сила молитвы, чтó даруется предающимся [ей] и в какое состояние приводит их она – не нам говорить. Сами же слова, из которых она состоит, изначально не от самих себя обретены священными нашими отцами, взявшими основание от самого божественного Писания издревле и от первоверховных учеников Христовых, или, лучше сказать, принявшими, словно некий удел, пришедший к ним от отцов, и нам передавшими, чтобы и отсюда была ясной бого-вдохновенность, словно пророческая, этой священной молитвы для не могущих опытно [ее] узнать. Ведь мы верим, что божественными пророчествами, духовными откровениями и гласом Божиим является все, что дал сказать или написать священным апостолам глаголавший в них Христос. Так, например, божественнейший Павел прямо возглашает нам, словно с третьего неба: «Никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым», – весьма дивно через отрицание являя запредельную для большинства высоту призывания Господа Иисуса. А славнейший Иоанн, возгремевшийший духовными [словами], соделав конец его [слов] началом [своих], передал приблизительно так продолжать затем молитву: «Всякий дух, который исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, есть от Бога«. Хотя он и воспользовался здесь утверждением, но следом за ним [апостолом Павлом] полагает призывание и исповедание Иисуса Христа [делом] духовной благодати. Пусть выступит перед нами третий [апостол], верховная глава богословов, чтобы вручить последнюю часть рассматриваемой молитвы. Ведь когда Господь спросил учеников: »Вы за кого почитаете Меня?» – горячий [Петр], как обычно опередив остальных, [ответил]: «Ты – Христос, Сын Божий». Сей [Иисус] засвидетельствовал, что как Спаситель открыт свыше Отцом, то же самое сказать и: Духом Святым. Но смотри, как священные эти ученики держатся друг за друга, словно в круге, и принимают один от другого сии божественные гласы, так что заключительные слова одного служат началом для следующего. Один говорит: »Господом Иисуса», другой: «Иисуса Христа», третий: »Христа, Сына Божиего«. Начало соединено с концом, словно в круге, как мы сказали, если в самом деле нет никакого отличия сказать »Господа» или "Сына Божиего«, поскольку оба [выражения] являют божество Единородного и представляют единоприродность и равночестность Его с Отцом. Так три [апостола], блаженные и паче всех достойнейшие веры, передали нам призывать и исповедовать в Духе Господа Иисуса Христа, Сына Божиего, потому что всякое слово, по божественному гласу, подтверждается тремя свидетелями. Но и порядок слов не случаен, ибо таинственное предание молитвы, начавшись от последнего по времени из всех учеников, через среднего восходит к первому, более других близкому к Иисусу по любви. Я полагаю, что это символ благочинного нашего преуспеяния и восхождения и единения с Богом в любви чрез деятельность и созерцание поскольку Павел – образ деятельности, ибо говорит он: »Я более всех их потрудился", созерцания же – Иоанн, а любви – Петр, о котором засвидетельствовано, что он любил [Господа] паче остальных.
2. Однако можно увидеть, что эти божественные молитвенные речения являют также и наше благочестивое учение и как бы отгоняют всякую злославную ересь. Так как божественная природа [Богочеловека] обнаруживается [словом] «Господи», отвергаются считающие Иисуса простым человеком. [Словом] «Иисусе», являющем человеческую [природу], прогоняются полагающие Его лишь Богом, ставшим человеком [только] призрачно. А [обращение] «Христе», заключающее в себе две природы, унимает думающих, что в Нем оба [естества], но отдельные друг от друга ипостаси. [Слова] «Сыне Божий», в свою очередь, закрывают уста дерзающих вводить слияние природ, указывая на неслиянность божественной природы и после соединения [с человеческой], а тем самым и человеческой, так что четыре эти выражения, словно божественные глаголы и духовные мечи, сокрушают обе пары злых ересей, хоть и диаметрально противоположных, но равных по нечестию.
3. Так переданы нам божественные сии речения, которые справедливо можно было бы назвать столпом молитвы и вместе с тем православия; ими одними довольствуются достигшие возраста Христова и духовно совершенные, носящие в своем сердце и каждое из этих божественных проречений, как передано священными апостолами, то есть «Господи Иисусе – Иисусе Христе – Христе, Сыне Божий» (а иногда, конечно, и одно лишь сладчайшее имя «Иисусе»), словно всецелое молитвенное делание, и преданные [им], и чрез это исполняются они несказанной духовной радости, бывая вне плоти и мира и удостаиваясь божественных дарований. Как говорят, «посвященные знают». А младенцам во Христе, несовершенным в добродетели, передано подобающее дополнение «помилуй мя», благодаря чему они знают собственные меры и нужду во многой милости от Бога и подражают, возможно, оному слепцу, который, желая прозреть, вопил, когда Господь проходил мимо: «Иисусе, помилуй мя". Иные же, совершая нечто более свойственное любви, употребляют слово во множественном числе и так произносят молитву: »Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас«, – зная, что любовь как заключающая в себе и возглавляющая всякую заповедь и духовное делание есть исполнение закона и пророков, – призывая братию к молитвенному общению в любви, а Бога – тем паче к милости, что сообща именуют Его Богом и испрашивают милости, или, возможно, потому, что божественной милости свойственно помогать нам ради правой веры и исполнения заповедей, ибо и то, и другое заключает в себе, как показано, сей краткий стих.
4. А то, что божественные имена, чрез которые мы узреваем точный смысл догматов, установлены благочинно и последовательно и произносятся нами так, как было показано вначале, можно обнаружить и чрез указание времен. Ведь Ветхий Завет повсюду – и до закона, и после – провозглашает Бога Слово Господом, как [ например]: «И пролил Господь <… > огонь от Господа», и: «Сказал Господь Господу моему»; а Новый [Завет], наконец, при Его воплощении представляет ангела, дающего имя и глаголющего Деве: «Наречешь Ему имя: Иисус», – каковым [именем] Он и был назван, [как] говорит божественный Лука. Ибо, будучи Господом всех как Бог, Он возжелал по человеческому домостроительству именоваться нашим Спасителем, что и означает в переводе имя «Иисус». А [имя] «Христос», указывающее на обожение воспринятой природы, Он Сам до Своей страсти запрещал ученикам говорить кому-либо, после же страдания и воскресения Петр открыто речет: «Знай, весь дом Израилев, что и Господом и Христом Бог соделал Его». И это справедливо, потому что воспринятая Богом Словом природа наша тотчас была помазана воспринимающим божеством, стала же тем, что и помазавшее, то есть единобожественной, после прославления моего Иисуса страстью и воскресения из мертвых. Тогда указание именования «Христос» стало благовременным, поскольку Он оказался не только нашим благодетелем, сотворив сначала [людей] и вновь воссоздав и спася сокрушенных, но и естество наше Он возвел на небеса, сопрославил с Собой и удостоил восседания со Отцем, и поскольку апостолы начали провозглашать Его Сыном Божиим и Богом, сперва, в начале проповеди, пользуясь этим именованием с осторожностью и умеренно, а потом ясно проповедуя на кровлях, как предсказал им Сам Спаситель. Итак, последовательно и согласно временнóму указанию веры установлены божественные слова молитвы, так что богомудрие составленных и переданных нам [слов] очевиднейшим образом показано отовсюду – от упорядоченного следования апостольским исповеданиям и преданиям, от обнаружения нашего благочестивого учения и от напоминания нам о временах, в которые нам, ведóмым к богочестию согласными друг с другом речениями, было явлено разнообразное домостроительство.
5. Вот что предложили мы, сколько могли, о словах [молитвы], словно цветах, собранных нами с некоего прекрасного и большого древа, а заключенный в них плод пусть достанется другим, преуспевшим и приблизившимся к Богу, которым сие даровали длительное поучение и подвизание.
